Беседовала Дарига Масенова

Противоположности притягиваются. Вот и уличный художник Фаузи Хлифи, бесстрашно расписывающий под псевдонимом "El Seed" высоченные минареты Туниса, скандальные трущобы Кейптауна, многолюдные улицы Лондона, Парижа и Чикаго, создал дизайн шелкового платка для "Louis Vuitton".

Следуя традициям новаторства, знаменитый французский Дом впервые привлек арабского художника для интерпретации классического брендового платка в его неповторимом стиле «каллиграффити». Платок, символично объединяющий 2 конфликтных мира, является частью проекта Louis Vuitton «Foulards d'Artistes», который включает также работы японского стрит-художника AIKO, американского RETNA и бразильского Os Gemeos. eL Seed охотно с нами поделился, каково ощущение работать с именитым Домом.

Расскажите, пожалуйста, немного о себе.

Я - один из 52 отпрысков своего отца.. Шучу, конечно. Я - сын простого иммигранта. Родился и вырос во Франции, но у меня тунисские корни.

Я никогда не обучался специально какому-либо искусству, просто начал писать граффити, а через несколько лет перешел на так называемый стиль «каллиграффити» - это микс каллиграфии и граффити. Все просто.

Почему именно этот стиль?

Я хотел писать на арабском, но мог изъясняться лишь на тунисском диалекте. Чтобы выучить классический арабский, пришлось брать уроки, заново учиться читать и писать.

Вот так однажды и открыл для себя искусство каллиграфии.

То есть, ты хотел говорить на языке, который понятен большинству?

Именно. Знаешь, хотя я и родился во Франции, у меня всегда был внутренний конфликт: я не понимал, француз я или тунисец. Когда тебе 18, это особенно трудно. Нельзя быть сразу двумя личностями. Я решил, что, в первую очередь, я - тунисец. Чтобы узнать, кто я, откуда, мне необходимо, прежде всего, знать родной язык. Это требование моего внутреннего «я».

Почему ты считаешь, что эти 2 культуры были в конфликте?

Так тебя заставляют думать люди во Франции. Нельзя быть и тем, и другим, надо делать выбор.

И когда ты становишься взрослым, ты это понимаешь. Отожествление себя с какой-либо культурой состоит из нескольких элементов, но самое главное - это откуда ты родом. Например, в Штатах я чувствую себя больше французом, чем арабом или тунисцем, но во Франции я ощущаю себя тунисцем.

Вопрос идентификации до сих пор актуален?

Уже нет. Смотри, только вчера я купил свитер с эмблемой французской команды и сразу надел его. Это произошло со мной в первый раз. Пришло время переступить через своё эго. 5-6 лет назад я ни за что бы этого не сделал.

Будучи французом, видишь ль ли ты разницу между «стрит артом» коренных тунисцев и своим?

Да, в Тунисе я вижу много граффити на английском и французском. Для них граффити - это то, что пришло из Америки или Европы. Они не ломают себе голову, на каком языке «рисовать»

Ты пишешь только на классическом арабском языке?

В основном, да. Иногда еще на диалекте той местности, где работаю. Например, в Катаре я писал катарскую поэму и добавил к ней элементы с тунисским диалектом.

Я видела в интернете твою работу «Меня зовут Палестина». Используешь ли ты какие-то религиозные тексты, может быть, что-то из Корана?

Я делал Коранические аяты всего лишь дважды. Однажды во Франции меня попросили расписать интерьер мечети. Второй раз я работал в самом высоком минарете в Тунисе.

Там, конечно, аяты из Корана уместны.

В противном случае, мне не хотелось бы использовать тексты из священного писания на улицах.

Что ты чувствовал, когда расписывал минарет?

Очень круто. Это мечеть, которая была построена в 1994 году, в моем родном городе Габес на юге Туниса. Мы просто попросили имама, и он согласился. Это была достаточно объёмная работа, представьте стену 47 м высотой, - здорово!

Как думаешь, многие люди понимают твое искусство?

Я не стараюсь делать что-то очевидное, ведь искусство интуитивно. Рад, что никогда не занимался в школе искусств, иначе старался бы следовать определенной «концепции». Иногда люди думают больше над идеей, чем над самим объектом. Я бы хотел, чтобы мои работы позитивно влияли на людей, и у кого-то жизнь, через них, изменилась к лучшему. Возможно, минарет в Тунисе поможет людям стать ближе друг к другу.

Как ты планируешь свою работу? Делаешь какие-то скетчи?

Как правило, это свободное рисование. У меня нет черновиков, я сразу пишу на стене то, что у меня в голове. Но для минарета я делал специальный скетч, потому что определенная часть каллиграфии должна была стать продолжением на смежной стене.

Какие у тебя любимые цвета?

Розовый и черный. Мне нравится использовать их в работе. Они очень яркие, и между ними сильный контраст. Особенно я люблю розовый, тот, что использовал при создании платка для Louis Vuitton.

Как вообще получилось это сотрудничество?

Признаюсь, когда в сентябре ко мне обратились из Louis Vuitton, я не сразу дал ответ.

У меня было время подумать. На самом деле это очень необычная идея: конфликт между стрит-артом и брендом класса «люкс». Для меня это было своего рода реваншем, что вот, ко мне обращается французская компания и просит создать для них дизайн.

Сам факт того, что они меня нашли и попросили для них что-то сделать - это очень круто.

То есть согласился ты не сразу?

Да, я спросил, где будут шить изделия. Для меня важно, что эти платки шьют не в Китае.

У тебя были какие-то ограничения в дизайне?

Меня только предупредили, что шарф должен быть квадратным и с подписью Louis Vuitton моим фирменным стилем внизу. Во всем остальном я был свободен делать все, что захочу

Почему ты выбрал поэму «Венецианский карнавал» для этого дизайна?

Французский модный Дом Louis Vuitton пригласил уличного художника создать дизайн для своего премиального продукта. Разве это не идея о противоположных мирах? Отталкиваясь от этого, я начал думать о грани между Востоком и Западом. Пусть это фальшивые дебаты, я не хочу развивать эту тему. Мне показалось интересным добавить немного истории. Я хотел напомнить о том, что когда-то люди тоже старались создать мост между двумя конфликтными мирами. В 12 веке торговля между арабами и всем христианским миром была запрещена. Венецианцы же нарушили эти правила, продавая арабам нужные для них дерево и оружие. На арабском языке оружие - «аль бундукия». До сих пор они называют этот город не Венецией, а именно так, Аль Бундукия. Несколько лет назад поэт Мухаммед Али Таха описал события, который произошли в 12 веке. Мне показалось, что его поэма идеально подходит для моей концепции, к тому же она очень красиво описывает Венецию.

Наверное, ты гордишься тем, что обратились именно к тебе?

Не буду скрывать, я был приятно удивлен. Тем более, что я первый арабский дизайнер, который для них что-либо создал.

Хотел бы ты еще поработать над похожими проектами?

С Louis Vuitton - конечно. У нас с ними договор. Если это отвечает моим интересам, то почему бы и нет. Но это не одно и то же, как если бы ко мне обратились Gucci или Prada. С Louis Vuitton случай исключительный.

Что следующее в твоих рабочих планах?

Расписать стену в Дохе на главной автомагистрали. По словам организаторов, это будет самый большой граффити-проект в мире. Дальше - стена в Нью-Йорке, 2 стены в Париже, ну а потом, возможно, и к вам приеду. Только выберите стену!