Беседовала: Елена Ольховская
Все знают, что это её сценический псевдоним. Что скрывается за ним? Для того, чтобы раскрыть тайну её популярности и сделать с ней интервью, западные издания стоят в очередь. А уж о том, чтобы застать её в свободное время, которое полностью посвящено семье, и мечтать не стоит. Однако мне повезло. В разгар туристического сезона в Дубае я познакомилась и с Валерией, и с её мужем и продюсером Иосифом Пригожиным, и со всей их дружной и веселой семьей.
Здравствуйте, Валерия. Я бы хотела начать наш разговор с Вашего юбилейного концерта в Кремле, где Вы исполняли русские романсы под аккомпанемент симфонического оркестра. Как родилась эта идея, и насколько сложным стало её воплощение в жизнь?
Все началось не вдруг. Мой самый первый альбом, выпущенный в 1992 году, был полностью посвящен русским романсам. Я тогда попыталась прочесть их по-новому, в своей интерпретации. Мною были сделаны такие аранжировки, которые совсем не напоминали традиционные, канонические представления о романсе. После того альбома у меня появилось много поклонников – людей, которые полюбили в моем исполнении именно эту музыку. Прошли годы, но всё это время, что бы я ни делала, какие бы песни ни пела, меня на каждом концерте просили исполнить один или два романса и спрашивали, когда же снова состоится мой концерт с русскими романсами. И поскольку нынешний год стал юбилеем моей творческой деятельности, мы решили вновь обратиться к этому нестареющему жанру, так как не хотелось идти по банальному пути и устраивать просто концерт с множеством приглашенных гостей. Хотя, я человек, который любит смотреть вперед и думать о будущем. И мне казалось и кажется, что еще рано подводить какие-то итоги…
В общем, задумавшись о концерте, мне стало ясно, что настало самое правильное время для романсов. Сейчас люди несколько подустали от заезженных ритмов, технических звуков, от форматности… Вот, кстати, опять же объяснение, почему вдруг, ни с того ни с сего, в наше время стал настолько популярным жанр шансона. Вроде бы, по большому счету, это такая пустышка, правда, в интересной обертке, но обычные люди воспринимают его с радостью. Почему? Да потому что хочется чего-то настоящего, правдивого, какого-то живого слова. Не просто музыки для ног и каких-то легковесных текстов...
Конечно, решаясь на подобный проект, мы понимали и его неоднозначность, и где-то даже опасность. Все равно, я артистка популярного жанра, и неизвестно, как бы могла отреагировать на новый репертуар моя постоянная аудитория. Но сегодня я могу с уверенностью сказать, что, в первую очередь, мы сами получили колоссальное эстетическое удовольствие. Проект получился просто потрясающим с музыкальной точки зрения и, в общем-то, это был не совсем концерт филармонического жанра.
Все равно, получился совсем другой тон, потому что я всегда пою романсы по-своему, плюс в концерте звучала и другая музыка. И всё это в сопровождении 140 музыкантов из симфонического оркестра. Я исполнила в концерте старые песни советских времен и несколько новых, те, которые вписывались в общий контекст.
Мы работали над этим концертом больше года. Одни аранжировки, которых просто не существовало, чего стоили! Русские романсы ведь писались для камерного исполнения. Репетировали мы тоже очень долго, выверяя каждый звук, слушали, как это эстетически ляжет, как будет совпадать с голосом. Потом репетировали с оркестром из Санкт-Петербурга, затем хор репетировал отдельно, оркестр – отдельно. Мои музыканты тоже во всем этом участвовали. Сложно было! Но так интересно.
Вы – смелая женщина. Лишь немногие из современных популярных исполнителей решаются на работу с полноценным оркестром…
Понимаете, сегодня наметилась некая тенденция на эстраде – многие пытаются играть с оркестром. Но что это значит? Это когда на какие-то определенные готовые аранжировки – струнные или синтетические – накладываются живые звуки, и оркестр задействован. Но это всего лишь вкрапления. Из недавних работ современных эстрадных исполнителей, я и не вспомню, кто бы полностью отыграл весь концерт с оркестром.
У нас же не было ни одного прописанного звука. Почему в моей программе оркестр был задействован полностью? Да просто потому, что нам хотелось использовать все возможности и все краски настоящей симфонической музыки. Кончено, всё это усложняло задачу. И для записи, и для сценического воплощения. Запись мы делали с собственной уникальной студии в Москве. У нас на ней работают потрясающие мастера своего дела! Словом, мы хотели сделать что-то правильное и хорошее. Порой кажется, что подобные эксперименты не находят полноценного отклика. Может быть, и не надо. Однако я думаю, благодарная публика смогла по достоинству оценить нашу работу.
Где-то еще, кроме Кремлевского дворца, Вы давали этот концерт?
Да. Кроме Кремля, мы отработали этот концерт дважды – в Санкт-Петербурге и Екатеринбурге. И оба раза с большим успехом, за что я благодарна организаторам наших гастролей. В Екатеринбурге, например, есть такой, в хорошем смысле слова, сумасшедший организатор, который готов на эксперименты и работает только с артистами, которые ему нравятся. И он не проиграл. Публика приняла концерт на «ура»! Был полный аншлаг. Мы за неделю до концерта трейлером отправили на Урал все инструменты, приехал весь состав оркестра! Конечно, в каком-то смысле, это была авантюрная затея. К сожалению, не все наши гости смогли выбраться. Так, Раймонд Паулс не смог приехать. Но зато прилетели Давид Тухманов и Иосиф Давыдович Кобзон, с которым мы вместе пели. Для меня было очень важным сделать такой концерт, он получился каким-то эпохальным и стал особенным для меня, потому что повторить такое невозможно. Такие проекты всегда гораздо сложнее, чем даже самые трудные эстрадные концерты. И я горжусь успехом своего юбилейного проекта!
Валерия – Вы певица с уникальным голосовым диапазоном. Для меня, как для зрителя и слушателя, стало откровением Ваше участие в телевизионном шоу «Призрак оперы» на Первом канале. Чем этот опыт стал для Вас?
Этот проект – отдельная история. Мне было интересно принимать в нем участие. Я ни в коем случае не претендую на лавры оперной певицы, у меня совсем другое образование и другая школа. Я впервые в жизни соприкоснулась с репертуаром, который никогда не исполняла и вряд ли, не будь этого проекта, когда-либо исполнила бы.
Мне понравилось работать с оперными ариями по-своему, стараясь исполнить их в своей, узнаваемой манере. На мой взгляд, в целом, этот проект получился очень полезным с точки зрения распространения и популяризации классической музыки. Зрители, которые идут на концерты эстрадных артистов, обычно не бывают в залах, где исполняется классическая музыка.
После того, как я в первой программе исполнила арию Далилы из одноименной оперы Сен-Санса, мне поклонники сразу написали в Twitter: «Как здорово!»
А на следующий день на канале «Культура» показывают эту же оперу целиком! Представляете! Люди хоть узнали, кто такой Сен-Санс, а потом начали искать в YouTube разные исполнения той же оперы. То есть, пошла цепная реакция.
И я рада тому, что благодаря нашему проекту, хотя бы несколько человек слегка соприкоснулись с классикой. Это уже здорово! Конечно, академисты воротили нос и говорили: «Ну что вы? Это же не то исполнение!» Но мы и не претендовали на то, чтобы перейти в их лагерь. Мы просто привлекли внимание широкого зрителя и слушателя к оперному жанру.
И это было правильно. Сейчас, к сожалению, другого пути нет. Даже классические музыканты стараются придумывать какие-то трюки, в попытке обратить на себя внимание неискушенного зрителя.
Но те же классические музыканты, представители старой школы, вообще считают, что ничего нового в музыке, да и в обще в искусстве произойти уже не может. Вы с этим согласны?
Я, пожалуй, соглашусь. Иногда, и в правду, создается впечатление, что ничего нового уже придумать невозможно, что в мире израсходованы все творческие ресурсы. Всё давно сказано, сыграно-переиграно, спето-перепето.
И всё это объяснимо. Вот если оглянуться на 1990-е годы, когда мы в России только поднимали новую эстрадную волну, нам казалось, что мы стали делать что-то настоящее, стоящее, и этому есть место в эфире, и кого-то это интересует! И что мы приближаемся к Западу! А на самом деле, нет, ничего особенно не произошло. Наоборот, перестали продаваться пластинки. Везде. А с появлением Интернета и вообще такое явление, как продажа дисков, сошло на «нет». И всем стало понятно, что любое серьезное искусство нуждается в финансовой поддержке. То есть, артистам, независимо от жанра, попросту нужны деньги.
Но где их взять? Сейчас все артисты находятся на полной самоокупаемости и самофинансировании. Что заработал на концертах, колеся по городам и весям, что вложил сам в себя и свой коллектив, то и получил. Масштабные проекты, подобные тому, что мы сделали в Кремле – всегда убыточны. Их невозможно окупить. Можно только получить моральное удовлетворение от качественно сделанной работы и радости, принесенной зрителям.
Хорошо, что мой «Кремлевский юбилейный концерт» можно приобрести на диске. Мы три месяца работали над тем, чтобы сделать его запись в надлежащем качестве. И только что выпустили диск на рынок. Надеюсь, он найдет своего слушателя.
Получается, что артистам вообще никто не готов помогать?
У нас не существует таких структур. На Западе раньше были компании, которые, используя определенные «крючки» и известные всем стратегии шоу-бизнеса, могли с нуля раскрутить новую звезду эстрады. Но и у них сейчас этого практически нет, никого из таких профессионалов не осталось. И у нас в России, и в странах Запада сегодня всё поставлено на коммерческие рельсы. Если один проект «выстрелил» и собрал денег, то у него тут же появляется клон, и не один.
По большому счету, сейчас совершенно непонятно, куда двигаться. Мне кажется, многие совсем ушли в технологическую сторону музыки, конечно, ведь это и быстрее, и дешевле. А я внутренне уже настолько устала от всего этого, что хочется напротив, чего-то настоящего. Может быть, что-то со мной такое неправильное происходит, не знаю. Но меня не трогает современная музыка вообще.
Я хожу только на классические концерты и слушаю только музыку в исполнении пианистов, скрипачей и оркестров. Ни одно из современных произведений не вызывает у меня восторга, от них не наворачиваются слезы на глазах, а значит они не способны затронуть душевные струны. Да, я по-прежнему могу слушать старые вещи Стинга. Но это всё те же 1990-е годы. Тогда эстрада еще была искусством. Может быть, я отстала от жизни и чего-то не понимаю. Я до сих пор обожаю слушать Майкла Джексона, и считаю, что всё, что происходит на эстраде сегодня, уже было сделано им. И то, что стараются подать со сцены новые «звезды» – это лишь слабые вариации «на тему»…
А Ваши дети какую музыку слушают?
Всю, что есть сейчас. И многое из того, что я не приемлю, для них «клево». Хотя, конечно, не всё так плохо. Например, был случай, когда мы делали в Англии совместный тур с “Simply Red”, и я свою дочь Аню, а ей тогда было 16 лет, уговорила вместе пойти на концерт. Еле-еле, сговорившись с подружкой, они пошли. Конечно, недовольные, и заранее уже в оппозиции ко всему, что происходит на сцене… И, о чудо! Она вернулась домой и даже не могла говорить. Она так накричалась и нарыдалась, что у неё сел голос! Она была в состоянии полнейшей эйфории и восторга!
Тот концерт стал для неё настоящим открытием в мире музыки. Мне иногда кажется, что начинать нужно именно с музыкального воспитания детей. Например, у нас в стране много талантливых детей и подростков.
Россия – это просто кузница талантов. Но их, к большому моему сожалению, поддерживают либо такие известные артисты, как Денис Мацуев, Юрий Башмет и Владимир Спиваков по собственной инициативе, либо вообще никто. Только родители и педагоги. А ведь наши дети – это национальное достояние страны.
Даже про конкурс детского творчества «Щелкунчик» мало кто знает, поскольку о нем нигде не пишут, хоть он и проводится при поддержке канала «Культура»…. Я даже не знаю страны, где бы на государственном уровне поддерживались талантливые дети – музыканты, художники, певцы.
Я узнала, что Ваш младший сын Арсений получил два Гран-при на конкурсе молодых исполнителей в Мадриде. Как Вы привили своим детям любовь к музыке?
Личным примером, наверное. И потом, гены. От них никуда не денешься. У меня в детстве даже не было особого выбора – я выросла в семье музыкантов. И мне никогда в голову не могло прийти, что я могу стать кем-то другим. У меня все родственники были заняты в самых разных музыкальных направлениях: кто баянист, кто саксофонист, кто теоретик или педагог. Какая другая профессия? О чем вы? Единственное колебание было между профессиями пианистки и эстрадной певицы. Я выбрала пение и эстраду. Правда, поскольку моя мама – прекрасная пианистка, я тоже для эстрадной певицы виртуозно играла на фортепиано. Но мне это было интересно.
В случае с Арсением, думаю, произошло что-то похожее. У него прекрасный слух и очень гибкие пальцы. Я как-то показала ему одно произведение на фортепьяно, он его быстро запомнил и сыграл. Все ахнули! Мне кажется, с самого начал ему просто нравилось производить впечатление и слышать в свой адрес хвалебные отзывы. Видимо так! Но потом он начал разбирать разные пьесы, Рахманинова, Скрябина, и наконец, ему просто стало в удовольствие учиться играть.
У него свой путь и свое отношение к миру музыки. Когда он слышит чью-то игру, может сказать, что это неправильно, и он сыграет лучше. Мне это в нем нравится.
Валерия, для меня Вы – феноменальная женщина. И прекрасная артистка, много и тяжело работающая, и мать троих детей. В чем кроется секрет Вашей внутренней силы?
Знаете, у меня кроме работы и семьи ничего нет. В этом моя сила. Я считаю, что я строгая мать, хотя, мои дети так не думают, по-моему. Конечно, случаются конфликты и непонятные ситуации. По-разному в жизни бывает. Но я уверена, что не нужно пытаться разрешать какой-то спор или ссору немедленно. В этом кроется разумный подход и, наверное, секрет! Будучи очень эмоциональным человеком, я считаю, что в определенные моменты жизни эмоции могут стать худшим из советчиков. Особенно, когда это касается детей.
Ваша жизнь не была безоблачной, и это известный факт. По Вашей автобиографической истории был даже снят художественный фильм, который шел на телеканале «Россия». Как случилось это сотрудничество?
У меня вышла автобиографическая книга «И жизнь, и слезы, и любовь» в 2007 году, а телеканал «Россия» выкупил у меня права на её экранизацию. Мы вместе работали над сценарием, мне что-то нравилось, а что-то нет. В целом, это был проект телеканала, и они сняли фильм, рассчитанный на свою зрительскую аудиторию. Снимай это кино я, оно получилось бы совсем другим. У «России» вышла мелодрама, а в жизни это был, все-таки, триллер.
Зачем я всё рассказала? После развода, через газетчиков на меня было вылито столько грязи и неправды, что мне стало нужно как-то защищаться и пытаться объяснить всем, почему я с тремя детьми сбежала от мужа. На первых порах я гордо молчала и терпела нападки. Но поток лжи не прекращался. Дети к тому времени ходили в школу, вокруг меня были родители, друзья и родственники, которые знали, что я пережила за 10 лет замужества. И в один прекрасный день, моя соседка по даче, вдова Юрия Визбора Нина Филимоновна сказала мне, прочитав мое первое откровенное интервью в «Комсомолке»: «Лерочка, для кого Вы всё это говорили? Все эти Ваши завуалированные намеки и образы сможет понять только глубоко интеллигентная публика. Надо говорить напрямую, так, как есть». Так во всех последующих интервью я начала говорить всю правду, и фигурально выражаясь, возглавила «партию обиженных женщин». Оказывается, их так много! А затем вышла моя книга, в которой я просто взяла и рассказала обо всем. И не только о грустном, ведь в моей жизни было много радостного, смешного и приятного. Поверьте, я считаю свою жизнь счастливой!
Вам не бывает обидно, что Вас признают и награждают за рубежом, и стараются не замечать успехов в творчестве на Родине? Неужели, если эстрадная певица не окружена скандалами, так о ней нечего рассказать?
Обидно или нет, но такое сейчас время. «Желтого» пиара. Успех артиста мало кого волнует. Когда мне было плохо, все об этом писали, а когда хорошо – о чем тут писать? Журналисты часто придумывают небылицы сами, выдернув какие-то факты из биографии. Сейчас еще и активно используя социальные сети. Я веду свой блог в Twitter, и непрофессиональные газетчики пользуются тем, что там появляется, раздувая в целые статьи. Я философски отношусь ко многому происходящему в моей жизни. К сожалению, в России пока не научились радоваться достижениям и гордиться успехами других. Быть успешным у нас не принято. В лучшем случае будут завидовать, в худшем – клеветать.
Над чем Вы работаете сейчас?
Параллельно с насыщенной концертной деятельностью, я принимаю участие в украинском музыкальном телевизионном проекте «Голос страны». Каждое воскресенье для этого нужно быть в Киеве, так как репетиции и записи шоу идут в прямом эфире. Это очень интересный проект. Отбор для участия в нем проводится среди сотен желающих, причем, мы – эксперты, их не видим, а только слышим пение, а затем, обернувшись, иногда понимаем, что голос и внешность человека не всегда совпадают. В этом конкурсе нет возрастных ограничений, а значит, шанс есть у каждого! Это очень интересное и такое честное телешоу. Его музыкальный продюсер – Константин Меладзе, который подключил к нему лучших музыкантов, пригласил интересную команду в жюри. А главное – всё идет вживую! Это просто здорово!
Что придает Вам сил и поддерживает в творчестве?
Моя семья. Меня радуют успехи моих детей и отсутствие несчастий у родных и близких людей. Конечно же, моя любовь к своему делу, поскольку она искренняя и взаимная.
Единственное, сегодня существует большой репертуарный дефицит. Мало кто сегодня пишет хорошие песни. Поэтому мы открыты для любых предложений, и не только от известных авторов. А на концертах я с удовольствием пою всё, что люблю. Потому что петь для меня значить жить.
Спасибо за уделенное нам время. Желаем Вам творить, любить и петь, на радость всем.