Концерты Олега Митяева – всегда приятный сюрприз для публики. Он как-то особенно просто общается со зрителями, он непредсказуем, остроумен и лиричен. В последнее время Олег Митяев работает с аккомпаниатором и аранжировщиком Леонидом Марголиным, с которым и записаны альбомы: «Крепитесь, люди! Cкоро лето!», «Лучшие песни», «Нелучшие песни», «Небесный калькулятор», «Ни страны, ни погоста» (на стихи И. Бродского), «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались! Четверть века спустя», «Запах снега», «Романтики больше не будет».
Здравствуйте, Олег. Как здорово, что мы с Вами встретились в Дубае. Давайте, для начала, поговорим о том, как Вы пришли в творчество? И, кстати, Вас никогда не обижало, что люди, исполняя Ваши песни, не делают никаких ссылок на автора?
Я же не собирался становиться артистом. Никогда. В жизни каждого человека самый главный вопрос: «Кем быть?» Это так банально звучит. Ведь про себя-то ты точно знаешь всё! А я понятия не имел о том, что меня ждет сцена, поэтому честно поступил в монтажный техникум в своем родном Челябинске, хотя собирался поступать в геологоразведочный.
Но геологоразведочный находился далеко от дома, а монтажный – близко. И я поступил туда. В общем, не кочегары мы, не плотники… И зачем-то я окончил этот техникум, получив специальность «монтаж электрооборудования промпредприятий». Я даже проработал два месяца, а потом ушел в армию. И честно отслужил два года, охраняя адмирала флота Советского Союза в Москве. И… вот уже тогда, стоя на посту, когда у меня была уйма времени, я бы мог уже что-то написать. Но нет! Я же понятия об этом не имел.
Еще я занимался плаванием. Поэтому после армии, уже поступив в 1977 году в институт физкультуры, я случайно попал на фестиваль авторской песни – легендарную «Грушинку» (Всероссийский фестиваль авторской песни им. Валерия Грушина, проводится с 1968 года под Самарой – прим. ред.). Мне так там понравилось.
Свою первую песню «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались» я написал на лекции по плаванию на втором курсе того самого института физкультуры. Но даже тогда мне в голову не могло прийти, что я буду сочинять песни и петь. И альбом у меня вышел после этого только через десять лет. Так вот, к вопросу о том, обижает ли меня, когда мои песни исполняет кто-то еще – нет, не обижает. Поскольку я не собрался становиться артистом, и не бился для этого лбом об стенку, я даже рад тому, что мои песни понравились людям, и они начали их петь.
Как Вы научились играть на гитаре?
Во дворе, как все. Три аккорда. Я даже помню свою первую гитару. У нас был такой сосед Саша, он нам всегда приносил какие-то новые песни ”Beatles”, такие, например, как «Монастырская дорога». Потом, все мы старались разучить мелодию «Дыма над водой» Deep Purple… Так вот, у Саши была потрясающая гитара. Не такая, как обычная «шиховская», что продавались в магазинах за 7 рублей, а какая-то иностранная, и на ней была наклейка “Hotel Lunik”, как сейчас помню. Потом я её разрисовал, выжег на ней созвездие Большой медведицы и рядом другие. А потом вообще её сжег из-за большой любви. Вот так! Ой, сколько там всего было намешано…
Когда Вы впервые почувствовали, что к Вам как к автору и исполнителю пришла известность?
Если вспомнить, что первой моей написанной песней была все-таки «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались», то нужно рассказать одну историю. Тогда в Челябинск приехало трио из Самары. А в те времена, сами понимаете, Самара (Куйбышев) – Грушинский фестиваль, звучало гордо! И вот это трио вдруг исполняет со сцены мою песню! Я в тот момент подумал: «Боже мой! Это каких же высот я достиг, что мою песню исполняют участники Грушинского фестиваля, такой заслуженный коллектив!» Челябинск и Куйбышев были дружественными друг другу городами. Это было так здорово! И вот она – слава!
Потом была еще одна очень красивая история, о которой я тоже часто рассказываю. Я шел после занятий домой. Тогда я учился уже на третьем курсе института, и прошел всего год с момента написания мною этой песни. Моя дорога пролегала через вокзал, где на привокзальной площади стояли молодые люди и пели эту песню. Я прошел мимо них несколько раз и ничего не сказал.
И никто из них не знал, что скромный автор ходит рядом, никому неизвестный. Но мне было приятно! Это было время «кассетной» культуры, поэтому моя песня как-то быстро разошлась по разным городам нашей необъятной Родины.
Насколько велика Ваша дискография сегодня?
Сейчас у меня выпущен 21 альбом. И мы работаем над записью новой пластинки «Позабытое чувство». Знаете, еще мои песни перевели на немецкий язык. Сначала их переводили студенты, потом профессура, потом переводчик Алекс Пиотровский. Первыми были всего три песни, которые, правда, перевели в таком формате, в котором их невозможно было петь. А сейчас Карл Вольф завершил эту работу, и у меня вышел целый альбом на немецком языке.
Насколько точно, по Вашим ощущениям, в немецком альбоме передан смысл, вложенный в первоначальный русский текст каждой из песен?
О, вот этого я как раз и не могу оценить. Но мне нравится, как мои песни звучат. И Карл Вольф говорит, что это очень хороший перевод. Я же вижу реакцию зала, когда пою в немецкой аудитории. У зрителей просто меняются глаза. Значит, всё правильно.
Удивительно, Вас знают в Германии, но в то же самое время другие люди в России могут задать вопрос, а кто такой Олег Митяев?
В ответ на ваш вопрос у меня есть одна история, которая, пожалуй, стоит того, чтобы её рассказать. Есть такой фестиваль «Распахнутые ветра» на Селигере. Его проводит Нина Визбор, вдова Юрия Визбора. Я там был всего один раз. После этого мне передали местную газету со статьей о «Распахнутых ветрах», в которой один мальчик написал: «Мне очень понравился фестиваль и песни, но больше всего меня поразило то, что на фестиваль приехал Олег Митяев, я-то думал, что он давно уже умер» (смеется). Меня могут не знать в лицо, но песни поют самые разные люди.
Что же получается, у каждого поколения свои песни?
Я наверное, был бы мега-популярным, если бы еще написал «Во поле береза стояла» и «Ой, мороз, мороз». Но этого не произошло. Эти песни были написаны задолго до меня.
Я вам вот что хочу сказать. Весь последний год я живу под знаком Екатеринбурга, потому что открыл там для себя потрясающего человека. Это профессор кафедры современного русского языка УрГУ Юрий Казарин. Он потрясающий поэт, у него стихи на уровне Иосифа Бродского.
Совсем недавно Юрий выпустил книгу под названием «Пловец». Жанр книги, почти как у Сергея Довлатова, – какие-то зарисовки, отрывки, очерки. Когда она заканчивалась, я хотел, чтобы эта книга длилась бесконечно. В ней человек просто рассказывает о своей жизни, и всё туда напихано: и разговоры в пивной, и беседы с профессурой, и споры с поэтами, и с какими-то авторами. Всего и не перескажешь. Его просто обожают. Он как-то сказал (и мне очень понравилось): «Вы знаете, сколько у меня женщин?…. На примете».
Почему я говорю о Казарине, да просто потому, что людям сегодня нужно настоящее, простое слово, которое проймет. Я дал его книгу Александру Мирзояну, есть такой замечательный российский бард, который не устает повторять, что «авторская песня – это наша новая национальная идея. Страной правит певец и император!» И он это до такой степени эту идею развил, что выглядит всё очень логично. То есть, если, например, взять не авторскую песню, а наш с вами язык, то вокруг него – поэты, и это самое главное. Они-то как раз, вместе с императором и смогут управлять страной! Сейчас у нашей страны нет никакой национальной идеи. Куда мы идем? Что делаем?
И тут речь даже не о том, что звучит ежедневно со сцены. Мы говорим о Цветаевой, о Гумилеве, о том же Юрии Казарине. Слава Богу, он живет в Екатеринбурге и никуда не собирается уезжать. Это Бродского в свое время и высылали из страны, и отправляли в лагеря… Как сказала Анна Ахматова: «Какую биографию они ему сделали!» Права была Анна Андреевна, Бродский вряд ли стал бы лауреатом Нобелевским лауреатом, не будь у него такой судьбы…
Значит и на Вас, как на поэте, лежит огромная ответственность?
Увы, если бы я точно знал, что нужно делать. Сегодня мы наблюдаем ситуацию, когда образованные люди в нашей стране получают гроши. «Все на продажу понеслось, и что продать, увы, нашлось, – как сказал Юрий Визбор. – В цене все то, что удалось, и спрос не сходит на интриги». Это всё печально, но никуда от этого не деться. И надо обладать большим мужеством, чтобы продолжать делать свое дело. Копать глубоко и понимать, что население никогда этого не оценит. Скорее всего, вообще никогда. Вот я и копаю, как могу…
Что сейчас может поднять нашу страну? Когда я дохожу до этого момента, то всегда поражаюсь – ведь мысль-то лежит на поверхности. Национальной идеей России должны стать образование и воспитание. Это решение проблем в любой области, какую не возьми.
Если бы мы лет 20 назад сделали просвещение национальной идеей, задействовав при этом такой мощный рычаг, как телевидение, то сейчас нам не надо было бы реформировать милицию, строить тюрьмы и детские дома, бороться с обманом и коррупцией во всех областях…. До государственной политики в сфере образования и воспитания нам пока далеко. Этим вопросам придается какое-то заниженное значение. У нас почему-то думают, что сначала нужно что-то построить, с нефтью разобраться, но на самом деле, в первую очередь, надо заниматься сегодняшним поколением, от которого будет зависеть наше будущее.
Олег, Ваши песни часто напоминают обычные беседы, и даже авторские монологи становятся как бы приглашением к диалогу… Какие реальные встречи и диалоги повернули Вашу жизнь в новое русло?
Раньше я об этом не говорил. Как-то ко мне пришли друзья из Челябинска и предложили создать благотворительный фонд Олега Митяева. Мне ничего не оставалось, как просто кивнуть головой в знак согласия. Так появился фонд, и моя жизнь во многом изменилась. Сегодня эти деятельные люди проводят Ильменский фестиваль бардовской песни (под Челябинском – прим. ред.), который собирает ежегодно до 40 тысяч человек. Они же придумали музыкальный фестиваль «Светлое прошлое», на который всегда приезжают такие люди, как Александр Градский, Александр Масляков, актер Александр Пороховщиков, скульптор Эрнст Неизвестный, шахматист Анатолий Карпов и многие другие. Вот уже седьмой год подряд мы проводим этот фестиваль, и лауреатов его не счесть. Я долгое время задавал себе вопрос: «Куда можно девать миллиард долларов?» Если бы он был, конечно.
Зачем люди зарабатывают второй, вместо того чтобы подумать, куда деть первый миллиард? И вот однажды встретил такого человека. Наш фонд называется «Светлое прошлое», а у него фонд «Светлое будущее». Мы нашли друг друга и поняли, что между нами есть настоящее… Совместными усилиями нами был создан центр в Челябинске, в котором по программам внешкольного образования обучаются дети из малообеспеченных семей. И это только начало.
Когда остается время на творчество?
Творчество – оно неуловимо. Оно само по себе. Тем более в моем случае, раз уж я не собирался творить. Просто как-то втянулся в эту изящную словесность. Большое счастье, что пока я могу получать удовольствие от того, что читаю. А уж писать… Как получится.
Как с Вами рядом оказался Леонид Марголин, музыкант, аранжировщик, выступающий на каждом Вашем концерте и записывающий все альбомы?
Это была интересная история. У меня на даче прохудилась крыша. Я пошел искать тех, кто мне сможет помочь с подъемником. Обратился к начальнику строительного управления, мы с ним хорошо так поговорили. Он мне сначала дал подъемник, потом помог привезти машину песка, потом земли. Хороший мужик такой! И как-то мы с ним сидим, а он мне и говорит: «Слушай, а тебе аранжировщик не нужен?» Я думаю, как-то неудобно человека обидеть, он же мне столько сделал хорошего. И говорю: «Нужен».
На другой день он они пришли ко мне вместе с аранжировщиком. Я предложил Леониду сделать пару песен, и получилось потрясающе. Причем этот человек играет и на рояле, и на гитаре, и на баяне! И всё на одинаково высоком уровне. Так что, когда мы встретились с одним великим пианистом, признанным во всем мире, и тот сыграл какое-то очень сложное произведение, Леня сказал: «Одну минуточку!» Сел и сыграл почти то же самое, только без подготовки и без нот. Конечно, чуть-чуть он где-то не попадал, но на слух это звучало восхитительно. Леня виртуозно играет на баяне (это его первое образование) и других инструментах, причем на записях концертов может поправить какой-нибудь оркестр Радио и кинематографии, например. То есть, мне опять повезло, это просто человек с удивительными способностями.
Будучи уроженцем Урала, Вы сегодня органично чувствуете себя в столице?
Я давно уже живу и работаю в Москве. Но большую часть времени провожу в самолете, так как мои проекты разбросаны повсюду. Они и в Челябинске, и в Екатеринбурге, и где-то еще. Плюс гастроли по стране.
Но сейчас вы попали в точку, потому что, невзирая на долгое время проживания в столице, я Москвы-то толком не знаю. Я знаю, где находится студия звукозаписи, где живет Эльдар Александрович Рязанов. Кстати, должен сказать, что у меня потрясающие соседи по даче, и я никогда в жизни предположить не мог, что все эти люди будут моими соседями – Тодоровский, Рязанов, Виктория Токарева. В общем, хорошая компания у нас там в деревне. Я рад тому, что среди моих друзей есть и такие замечательные люди, как Владимир Меньшов, Михаил Жванецкий. Мы с ними прекрасно общаемся. Да, отвлеклись…
Москва. По сути дела, много раз проезжая мимо Кремля, я понятие не имел, как называется та или иная башня. Казалось бы, Кремль – сердце нашей Родины. Кроме Спасской башни, я не знал о нем ничего. Сейчас мне так нравится открывать для себя Москву. Я втянулся в это и изучил полностью всё, что есть на территории Московского Кремля, меня Алексей Пиманов познакомил там с охранниками, и они мне много чего рассказали и показали. И как мы могли мимо всего этого просто проходить?
Мимо Архангельского или Успенского соборов? Как? Сейчас я разрабатываю два объекта – Арбат и Кремль. Там масса историй. На Арбате, например, находится театр им. Вахтангова, где служит моя жена (актриса Марина Есипенко, заслуженная артистка России – прим. ред.). Так вот, я Марусе рассказываю что-то про её театр, чего она не знает, поскольку у неё специфическое, более глубокое театральное знание своего театра, а я ей говорю об архитектуре, и о том, что было до театра Вахтангова на Арбате.
Об этой улице и прилегающих к ней переулках писали и Лев Николаевич Толстой, и Сергей Есенин, и Булат Окуджава…
Зарисовки и стихи Олега Митяева об Арбате тоже появятся?
Как знать… Для меня Арбат и знания о нем раньше ограничивались Булатом Шалвовичем Окуджавой. Он, кстати, очень непонятный человек в плане его отношения ко мне. По идее, я не должен был представлять для него никакого интереса, однако, у нас как-то сложились удивительные отношения. Но, об этом я сейчас пишу отдельную историю. Она выйдет в третьей книге, которую я как раз заканчиваю.
Вы много путешествуете, в том числе и по отдаленным уголкам России, забираетесь на Крайний Север. Что Вы выносите для себя из этих поездок?
В плане образования я потерян навсегда, и до таких высот как Карамзин уже не поднимусь. Я это прекрасно сегодня понимаю. Если бы я мог заняться всем этим раньше, до института физкультуры и монтажного техникума! Но, была другая среда, представьте себе – рабочая семья, Челябинск, Сахаров – враг народа, Солженицын – враг народа. У нас-то в Ленинском районе все об этом знали. Ни о каком «Мастере и Маргарите» не могло тогда идти и речи. Потом, со мной рядом находятся такие люди, которые по сравнению со мной просто энциклопедисты. Эльдар Александрович Рязанов, например. Он иногда так меня клеймит, когда я что-нибудь такое напишу, что ужас…
А разные дальние страны дают Вам почву для творчества?
Все мои песни о разных странах – это такие поверхностные зарисовки, новеллы. Я, собственно говоря, всегда мечтал писать новеллы, но все же в прозе. Когда мы с Мишей Евдокимовым учились в ГИТИСе, он помимо того, что был потрясающим актером, иногда еще писал и короткие новеллы, и стихи с матом против советской власти. Эти новеллы были мне очень интересны, и самому хотелось что-то такое написать.
Вам нравится творчество современных российских поэтов-песенников?
Мне очень жаль, что, например, поэт Илья Резник ввязался в историю с этим шансоном. Правда, жаль. Ведь в свое время Александр Яковлевич Розенбаум тоже создал несколько стихотворных стилизаций «под шансон» и блатные песни, и я был горд, что интеллигентный человек смог показать, как это можно красиво и правильно сделать. А когда это переходит все возможные рамки, становится грустно.
Олег, есть сегодня какие-то молодые исполнители, с которыми Вам хотелось бы поработать? Или чтобы они исполняли Ваши песни?
Конечно, есть. И мне хочется, чтобы их просто услышали для начала. Я принимал участие в одном из телепроектов «Достояние республики», и даже занял там почетное третье место с песней «Лето – это маленькая жизнь». Мне было совершенно не стыдно.
Сейчас меня пригласили в тот же проект, чтобы спеть песню Высоцкого «Если друг оказался вдруг». Я, конечно, не певец, чтобы своим появлением что-то или кого-то украсить, тем более Владимира Высоцкого. Просто мне неудобно было отказать, когда его сын Никита Высоцкий меня попросил.
А вообще мне обидно за Ирину Богушевскую, которая могла бы чаще бывать на нашем телевидении. Есть Наталья Дудкина – певица великолепная. И если уж эти люди, которых знает узкий круг посвященных, нигде не видны, то, что говорить о талантливой молодежи. Это снова возвращаясь к идее образования и воспитания.
Над чем Вы работаете сейчас?
Над третьей книгой, которая, по сути, представляет собой расширенный песенник, поэтому будет называться «Песни». В нее войдут новые песни из последних альбомов. И еще в ней будут опубликованы многочисленные зрительские записки с концертов. Они иногда бывают просто потрясающими. Например, «Год назад мы просили вас написать песню о Вологде, на что вы ответили, что Вам нужны яркие впечатления. Так вот, я согласна» (смеется).
Из Всех ваших песен, какие Вы лично любите больше всего?
У меня есть альбом, который называется «Лучшие песни». В него вошло всё то, что было выбрано зрителями и слушателями. Там как раз и «Соседка», и «С добрым утром, любимая», и «Лето – это маленькая жизнь». А есть альбом, который называется «Нелучшие песни». Это избранное. То, что я отобрал для себя.
Кто Ваш самый строгий и пристрастный критик?
Моя мама. Она гордилась и гордится моими успехами. Но она никогда меня не хвалила. Такая была, спартанская мама. Даже, когда я с отличием окончил институт, она скала: «Да, ладно, мне-то ты будешь рассказывать, какой ты отличник». И это даже хорошо, не забалуешь. Мне мамино воспитание пригодилось в жизни, потому что больше, чем дома, меня откритиковать все равно не смогут. Поэтому всю последующую критику я воспринимаю нормально.
Вы не первый раз приезжаете в Дубай. Что Вам нравится здесь?
Мне нравится, что я могу отправить свою семью на пляж, а сам засесть в номере и спокойно поработать. В этом, собственно, вся прелесть Дубая. Никто не отвлекает. Журналистов нет (смеется). Почти…
Спасибо за беседу, Олег. До новых встреч